Василика ушла из дому рано, чтобы помочь с выпечкой. Золотистые лучи утреннего солнца струились в окна маленького привратного домика, ярким блеском играя на росистых боках разложенных на столе фруктов. К завтраку был подан и кувшин с холодным сидром, несколько головок сыра и свежеиспеченный каравай, но Матиас не спешил отдать должное всему этому и угрюмо оглядывал помещение. В зале было светло и радостно, что никак не соответствовало настроению Воина.

В дверь постучали.

- Входите, пожалуйста, - откликнулся он, распрямляясь.

Вошел Кротоначальник, пригнувшись и прикрывая черную меховую макушку своей огромной копательной лапой. Его круглый нос сморщился в широкой улыбке, почти совсем скрывшей из виду маленькие блестящие глаза.

- Доброе тебе утро, Матиас, хрр. Мы, кроты, копаем сегодня печную яму. Может, хочешь помочь?

Матиас радушно улыбнулся. Он похлопал старого друга по спине, понимая, что тот пришел ободрить его.

- Спасибо за приглашение. К сожалению, сегодня утром мне предстоят другие, более серьезные дела. М-м-м, похоже, в соседней комнате как раз встают с постели. Извини меня, дружище.

- Хрр, хрр, он хор-роший парень, твой Матти. Не устраивай ему сильной порки нынче. - Кротоначальник, посмеиваясь, вышел из комнаты и отправился к своей артели.

Накануне Матиас был слишком рассержен, чтобы еще вчера разобраться со своим сыном, поэтому он сразу отправил его в постель, лишив всякого ужина. Теперь Воин встал перед дверью в спальню, глядя, как из-за косяка украдкой высовывается взъерошенная голова малыша.

Увидев отца, тот замялся.

- Входи, сын. - Воин махнул ему лапой, подзывая к себе.

Мышонок вошел, голодными глазами поглядев на стоящий на столе завтрак, прежде чем повернуться к отцу. На морде Воина читалась суровость, сменившая вчерашний гнев.

- Итак, что ты можешь сказать про себя, Маттимео?

- Мне очень жаль, - промямлил тот.

- Надеюсь, что так.